Всякие россказни

«Вот надень себе прищепку на нос, и поймёшь!» – Геночка, ты проснулся? Это голос моей бабушки обнимал меня сразу по пробуждению.  Встану, она меня не только голосом, руками обнимет. Жилеткой шершавой прижмётся ко мне, и ещё, большой грудью. Мне десять лет, и я пока не осознаю природу этой любви; я сильно напоминаю бабушке её сына Матвея. Она даже иногда путается. Не Геночкой, а Матюшей меня зовёт, так сильно мы с отцом похожи. Раннее субботнее утро.  Я изо всех сил делаю вид, что сплю. И когда бабушка отводит от меня взгляд, я подсматриваю за ней с восторгом. Ведь бабушка – волшебница! Не подумайте, что я сказок начитался. Волшебство в её движениях, в руках, в размеренности. Оно завораживает. Как моя бабушка стряпает пироги, и в театр ходить не надо. Представьте только: кирпичная печь, сложенная дедом, давно растоплена. Бабушка убирает всё со стола: лекарства, вилки, лупу, снимает скатерть, протирает его деревянную поверхность. Она её не просто протирает. Она гладит стол своей рукой. Всё готово для работы с тестом. "Было бы тесто, будет и место" – приговаривает она, приглядывая попутно – как поживает её шайка. Это такой деревянный тазик, бабушке на свадьбу подаренный. Она и мне сколько раз втолковывала: "Запомни, чтобы тесто получилось, важно не только хорошие продукты в него положить, но и учесть форму ёмкости. Вот будет тазик слишком широкий, тесто расползётся по дну и не поднимется. И накрывать крышкой тесто нельзя. Вот надень себе прищепку на нос, и поймёшь, почему! Все дышать хотят, даже тесто." ... Бабушка снимает ситцевое полотенчико с шайки. Глаза теплеют. Оно удалось! – Геночка, ты проснулся?  Бабушка, зовет меня, тесто хочет показать. Но мне лень вставать. Я крепко сжимаю веки и храплю. – Ладно… спи. Бабушка в воздухе крестит меня.  Тесто оказывается на столе. Оно напоминает огромную медузу или сдувшийся мяч…  – Ох и накормлю я своего мальчика, в город не захочется ехать, – приговаривает бабушка. Она долго мнёт тесто, складывает его пополам, потом ещё пополам, и так много раз, пока не останавливается, перевести дух. Из-под косынки выбивается прядь волос. Бабушке под семьдесят, а прядка чёрная, как у молодой. Тесто не верит своему счастью, что «разминка» окончена, и, оглядевшись по сторонам, начинает расти, расправляться. – Поднимайся, и пойдёшь прямо в печь! – сообщает она. А я... я не могу оторваться от бабушкиных рук! Они ни секунды не отдыхают, постоянно что-то делают. Сейчас она их моет… Под журчание воды из рукомойника и я начинаю дремать. – Геночка! Ты… ой… теперь правда спит, кажись… … Стол накрыт к завтраку. На нём три вида пирогов: с печенью, яблоками, яйцом и зелёным луком. За что хвататься первым честному школьнику?   Самовар возвышается над столом, как полководец. В фарфоровом чайничке бабушка заварила чай с мятой и календулой. – Чтоб в городе не кашлял, – показывает она на оранжевый цветочек в моей чашке. Я ем от пуза, набивая, как хомяк, полные щёки.  Вкуснотища! – Бабушка, а ты? – вдруг спохватываюсь я. – И я.  Она откусывает своё творение. Аккуратненько, деликатно, и качает от удовольствия головой – ах, как вкусно! Наливает себе вторую кружку чая и зачерпывает ложкой крыжовенное варенье.  Она смотрит на меня с любовью. Друзья, подписывайтесь на канал, здесь интересно! Ваша Ольга.

– Кто знает? Если воды отошли, то… – Да что тут думать. Такси вызывайте! – Лучше скорую. – Я на машине приехал, — сообщил ранее молчавший гость Лёня. — У меня завтра медосмотр. «Ура!!» – грянули гости. – Вы не расходитесь, отдыхайте. Мама, поухаживай! С новосельем! И спасибо за подарки, — сказала Ирина перед тем, как за ней закрылась дверь. Внутренняя тряска Ирины всем передалась, хоть она и старалась говорить спокойно. Сначала все молчали.  Потом бабушка спохватилась: – Чего я села, как в гостях? Чувствую, всё будет хорошо. Гости дорогие, ешьте, пейте, еда стынет! Присутствующие опять уселись за стол. Только петь и танцевать не хотелось. Разговоры пошли о том, у кого как рождались дети. – Ирина сильная, всё у неё будет хорошо, — больше для самоуспокоения говорила бабушка. – Да! За Иру стоя! – А правда, куда лучше кроватку поставить? — спросила Клава. – Кроватку? А куда мама поехала? — решила захныкать маленькая Верочка. – В специальный магазин, братика иди сестричку тебе выбирать. Жди, скоро увидишь лялю! Сейчас-то магазины хорошие… А моя бабушка вообще на меже сына… купила… осенью, пока уборочная шла… И ничего, с Божьей помощью, даже не простыла! На радостях Верочка отыскала и поцеловала свою черепаху. – Вот времена были… — произнесла Клава. – За каких-то тридцать-сорок лет всё изменилось. — Бабушка промокнула слезу о салфетку. – Гости дорогие, не отвлекайтесь, новоселье же. Не переживайте, всё будет хорошо! Женя, наливай! Так прошло два часа. Гости наполняли бокалы и говорили разные тосты. Хотели уже расходиться, ведь отсутствие хозяев в квартире делало посиделки какими-то неполноценными... Но вдруг на пороге появился Миша.  Он внимательно оглядел присутствующих, с каким-то философским прищуром. Словно сегодня ему открылись все тайны мироздания. Все даже приподнялись, а Толя громко сглотнул. – Сын! — с гордостью грянул он. От такого известия все повыскакивали с мест и кинулись его обнимать.  А он стоял, счастливый и временно обездвиженный, и сам не верил в происходящее. Друзья, подписывайтесь на канал, здесь душевно. С теплом, Ольга

Попросила дать пустую кефирную бутылку, но не сказала зачем... Супруги Артюхины наконец-то стали обладателями долгожданной квартиры, и не просто квартиры, а просторной жилплощади, с двумя большими комнатами и лоджией.  Сегодня первую ночь Михаил, Ирина и пятилетняя Верочка ночевали здесь, на огромном разложенном диване. С вечера они перевезли свой хозяйственный скарб: столы, скатерти, стулья и прочные доски, которые можно было бы использовать как скамейки.  Сегодня к Артюхиным должны были прийти гости: родственники, коллеги, а также старые соседи из коммунальной квартиры, где семья прожила восемь лет.  Пока Ирина готовила еду на целую ораву, маленькая Верочка каталась на трёхколёсном велосипеде по не заставленным мебелью просторам. Соседка Тома спросила Ирину: — Кота пустили первым? — Нет. Вместо кота пустили Верочкину черепаху. — Ир, когда ж ты успела столько наготовить? Ящики даже толком не распакованы… — Вари, маринуй и режь — чего трудного? Было бы что резать, — засмеялась Верочкина мама. — Ир, но ты ведь в положении. Я перед родами спать толком не могла, не то, что готовить. — Ну не каждый же день переезжаем, — улыбнулась она. — А рожать тебе когда, кстати? — Так десять дней в запасе есть. Как раз успеем обустроиться. Только не придумали мы ещё с Мишей, куда кроватку поставим… И женщины начали обсуждать, куда лучше поставить кроватку для Верочкиного братика или сестрички. Ирина не знала, кого носит, лишь догадывалась. Тем временем подошли и другие гости. Они деловито ходили по комнатам и восхищались квартирой, ее удачной планировкой.  Обои в бежево-лососевый цветочек создавали атмосферу уюта, а залитая солнцем лоджия сразу же привлекла курящих мужчин. Когда все поели и выпили, друг Михаила Толя взял с гвоздика гитару и начал исполнять песни Михаила Боярского. «А по ночам мне снится конь», — подпел ему брат Ирины Женя, и вскоре все гости с радостью подхватили хорошую песню. Даже Верочка бросила велосипед и начала прыгать в такт на месте "Косит лиловым глазом". Папа подхватил её и закружил по комнате, задевая сандалиями головы гостей. Потом он посадил дочурку на колени и поцеловал в льняное темечко.  Верочка прошептала, что сильно-сильно его любит, а папа все понял даже в таком шуме. А потом подруга Ирины Клава предложила включить магнитофон и потанцевать.  Дважды приглашать никого не пришлось, настроение у всех было отличное.  Столы передвинули к стене, освободив полкомнаты, и зазвучала задорная песня «По переулкам бродит лето». Гости заплясали, кто сдержанно, кто более раскованно. За Клавой хотелось наблюдать — как она умела танцевать! Она просто жила танцем, её движения были выразительными и шли из глубины сердца. Гостям было весело.  Они не заботились о тишине, притоптывали, хохотали и шутили. Когда Клаве стало тесно в её земных туфлях, она их закинула на неразобранный тюк с куртками и пальто. Попросила дать ей пустую кефирную бутылку, но не сказала зачем.  В неё Клава запустила вилку, зажала бутылку коленями, (благо, пышная юбка позволяла скрыть предмет), и начала трясти ею в такт музыке.  Хохот стоял до потолка.  Клава умудрялась выдавать ритмичный звон без ущерба для танца, руки и спина её продолжали танцевать. Умением балансировать она напоминала тренированную циркачку! Толя не смог спокойно перенести ее триумф, взял в зубы нож для хлеба (под видом кортика), и пошёл вприсядку вокруг Клавы, как кавказский лихой джигит. От такого драйва новая люстра чуть с крючка не сорвалась! Ох и смеху было!  Ирина тоже веселилась вместе со всеми, хватаясь от хохота за живот, пока её лицо не застыло в странно отрешенной гримасе, и она не произнесла: – Оооой... – Что, Ира, что? — забеспокоился муж, наблюдая, как она подкладывает руки под живот, словно пытается не выронить арбуз, который моет в реке. Ирина побледнела и попросила проводить её на диван. – Вызывай… Началась суета и беготня.  – Да не родит сегодня. Тренировочные схватки за неделю до родов часто бывают...

Только долго она об этом ничего не знала и даже не догадывалась. Таисия и Никодим после долгого выхаживания относились к дочке бережно, любили её, и признались, что неродные, только в десять лет. Тогда Таисия забеременела в первый и последний раз, но случился у неё выкидыш. Получилось, что Варя стала единственной дочерью у родителей, до самой их старости. Сыновья канули. Выросла Варвара энергичной, доброй женщиной, хохотушкой, родила шестерых детей. Выжило из них трое. Среди них моя мама. Друзья, подписывайтесь на канал, здесь всегда интересно! С теплом, Ольга.

Как у моей прабабушки появилась девочка Рассказ Вероники Эта история произошла в глухой деревеньке Переверзево, ещё до революции 1917 года. В добротном доме жила девушка по имени Таисия Полозкова со своим мужем Никодимом, который был старше её на 25 лет. Он женился на Таисии, когда овдовел. Никодим был замечательным человеком, что в те времена было редкостью.  Он не обижал Таисию и не перегружал домашней работой. Она была настоящей красавицей: тонкая талия, большие антилопьи глаза и толстая кудрявая коса. У Никодима были дети от первого брака, сыновья, но они не жили с ними: подались на наёмную работу в малонаселённые места. Это явление было распространено в те времена. Указ от 10 марта 1906 года давал всем желающим право без ограничений переехать к месту работы. Таисия долго не могла забеременеть.  Её муж не сильно переживал по этому поводу, так как у него уже было трое сыновей. А вот Таисия не могла больше видеть соседских ребятишек без боли в сердце... И однажды Никодим слёг.  Его подкосила инфекционная болезнь — оспа. Это была опасная вирусная инфекция, которая с древних времён распространялась по деревням довольно быстро.  Никодим таял на глазах, его лихорадило. На четвёртый день болезни у него выступила сыпь: сначала розоватая, потом переродившаяся в уплотнения, а затем на теле образовались мелкие пузырьки. Таисия наблюдала за мучениями мужа и ужасно боялась его потерять. Она любила и почитала Никодима, он был добрым и справедливым человеком.  Что будет с ней, если его не станет? Ведь такого хорошего мужа больше не будет, как не ищи… Она лечила его  кровопусканиями и натирала оспины землёй: жители деревни по своей неграмотности считали такое врачевание верным.  Не мудрено, что “лечение” не помогало бедному Никодиму.  От невозможности больше переносить его страдания, Таисия побежала к знахарке Лукерье. – Эй, уходи! — крикнула та издали. — Ходишь тут, заразу носишь. – Я за столько дней не заболела, — возразила Таисия. – И то правда. Чего хочешь? – Никодима спасти. Он сильно болен, ему всё хуже становится. Задумалась знахарка. И говорит: – Васильевы все четверо от оспы умерли. Девчонка у них двухмесячная осталась, Варя, и бабка синюшная, которая сама на ладан дышит.  Уход за девочкой бабка ведет плохой, ждёт, когда Варя помрёт с голоду. А люди боятся к ним зайти, чтоб заразу не подцепить. У всех ведь дома по шесть-восемь ртов. Раз ты не заразилась, значит, противостояние к болезни в тебе есть. Иди за Варей, а то помрёт девчонка!  Выходишь малютку, себе оставь. А я так сделаю, чтоб Никодим за добро твое и желание помочь, выздоровел. Хотела Таисия сразу побежать в дом Васильевых, да остановила её знахарка. – Козий платок, на, возьми, растяпа, чтобы девочку замотать! На, вот, еще льна отрез. Забежала Таисия в дом и поняла: промедлила бы ещё полдня, Вари бы уже не застала в живых...  Была она дробненькая, то есть, мелкая и очень худенькая. Тонкие ручки почти без кожи, ножки как былиночки, ногтей нет.  Малышка не плакала, сил не было. Моргала глазками и выдавала совсем минимальные движения ручками. Взяла её Таисия на руки, а Варя не весит ничего! Старуха посмотрела и перекрестилась: «Слава Богу»! Побежала Таисия домой с младенцем. По пути узнала про коровье молоко для Вари. Никодиму всё как есть рассказала. – Двоих выходишь? – лишь спросил он. – Выхожу! Поначалу разводила Таисия девочке коровье молоко и слегка добавляла в него сладость. Позже в ход пошли яичные смеси. По мере взросления Вари, Таисия в белковую воду добавляла сырой желток и молоко. На этой смеси девочка набирала вес. Но молоко не давало Варе всех необходимых питательных веществ и микроэлементов, поэтому соседки научили Таисию подкармливать малышку мясным соком — выжимкой из куска говядины.  Хорошо усваивался у малышки и солодовый суп на молоке. Никодим выжил, но навсегда остались на его лице оспины как напоминания, что стоял он на пороге смерти. Вскоре после того, как Таисия забрала малышку, её бабуля померла. Стала Варя круглой сиротой.

Дорогие мужчины канала «Всякие россказни»! От имени женской половины нашего сообщества поздравляем вас с 23 февраля! Мы искренне благодарны вам за то, что вы с нами, наполняете канал положительными эмоциями, делитесь своим разнообразным опытом и мыслями на все случаи жизни. Пусть ваши мечты сбудутся, а жизнь всегда преподносит вам приятные сюрпризы!

— Не стоит, Валя! Мы очень измучились. Настя сама не своя, мы с отцом тоже. Я неправильно себя повела, как будто была не в себе. Не понимаю, как я могла так поступить? Как мне смотреть Алёшеньке в глаза, когда он вырастет? – Каждый может совершить ошибку, но не каждый способен её осознать, — произнесла Валя с философским спокойствием. — Ребёнку всегда лучше жить в семье. Я сообщу Олегу о вашем решении. – Спасибо, Валя! Мы немедленно начнём собирать документы. Дед, заводи машину! Едем в роддом! Настя, не стой как вкопанная! Думай, куда поставим кроватку! … Отказная форма уже была в процессе оформления. Но семья не отступила. Через месяц был суд и маленький Алёша оказался дома. Валя стала его крёстной. Друзья, подписывайтесь на канал, здесь душевно. С теплом, Ольга.

Как сложилась судьба отказного мальчика История имела продолжение. Кроме Арины, о ситуации Насти ещё знала её близкая подруга с пятого курса — Валя.  Несмотря на разницу в возрасте в три года, Настя и Валя были дружны.  Вале очень не нравился молодой человек Насти, отец малыша. Она считала, что он не годится для семейной жизни, не терпела его и указывала Насте на его недостатки. Её-то Олег был зрелым тридцатилетним мужчиной, и Настин “подросток” заметно уступал в вопросах надёжности. “Он тебя подведет, он подленький”, – предупреждала Валя. Однако Настя не слышала этого. Она влюбилась и забеременела. Как только возлюбленный узнал об этом, он испугался и сразу же отказался от ребёнка. Сунул Насте деньги и предложил забыть о "недоразумении". Валя оказалась права! Как быть? Перспектив нет, но избавление от ребёнка —  страшный грех… Это первый ребёнок, пусть и внеплановый, и он уже есть! Настя сообщила родителям о беременности не сразу, всё думала.  Мама была в бешенстве.  Она называла дочь недалёкой, потому что она умудрилась вот так испортить свою жизнь. Текли дни.  Настя оказалась покинутой всеми, кроме Вали. Родители её осуждали, молодой человек не появлялся на горизонте. Она первое время ждала, думала, он пересмотрит своё отношение. Но нет. Исчез с концами. Настя родила и отказалась от ребёнка. После выписки Валя была одной из первых, кто пришёл к Насте на разговор. Она подробно обо всём расспросила, узнала и заявила: – Я заберу твоего малыша. Назову Алёшей, как ты хотела. Настя оцепенела. – Ты? Но ты же ведь… У тебя будут свои дети, зачем он тебе? Ты замуж собираешься за Олега! – Да. И Олег мечтает о сыне, а в их роду рождаются только девочки. Он даст ему свою фамилию. Мы с ним переговорили, и он не против старшего брата для наших будущих дочек... Настя чуть не взорвалась от эмоций. Почему её родители родного внука забирать не захотели, а Валя готова забрать себе неродного? Как так? – Я пришла поговорить с тобой, чтобы ты не думала, будто я действую за твоей спиной. Если ты одобришь, мы с Олегом обратимся в органы опеки и попечительства и зафиксируем наше желание забрать Алёшу из роддома. Затем нам предстоит пройти некоторые формальности: получить направление на медицинское обследование и подготовить пакет документов, который нам дадут списком. После, мы получим одобрение на усыновление. Придёт комиссия, проверит нашу жилплощадь и условия для жизни Алёши. Если всё будет в порядке, мы сможем продолжить оформление через суд... — И что будет после этого, Валя? — раздался голос Светланы Георгиевны, мамы Насти, которая незаметно появилась в дверях. – Здравствуйте, — поприветствовала Валя. — Вы всё слышали, верно? Я хочу забрать вашего внука Алёшу на воспитание. Мы с Олегом хотим. – Слышала. И… Господи… что же мы наделали? Я... я преступница! Женщина закрыла глаза руками и затряслась в рыданиях. Валя растерялась.  На такую реакцию она не рассчитывала!  Настя подскочила к маме: – Мама, ты чего! Папа, скорее сюда! Мама падает, я не удержу! Женщине принесли валерьянки, усадили на диван. У неё и вправду резко поднялось давление, виски стучали, слёзы лились градом. – Ой… ой… Что ж я натворила… Валя, ты меня осуждаешь? — голосом, полным боли, спросила она. – Не знаю, Светлана Георгиевна, как бы я сама поступила на вашем месте. Обстоятельства у всех разные. По-прежнему, за любое решение вас никто не осудит. Это ваше право. Даже, передумать. – Валя… Дорасскажи мне про процедуру. После суда что будет? — По решению суда младенца можно будет сразу забрать. Суд не займёт много времени, поскольку в случаях с новорождёнными суд принимает решение о немедленном исполнении. В роддоме вам выдадут послеродовый больничный лист с момента вступления решения в законную силу и до тех пор, пока Алёше не исполнится 70 дней. Затем надо обратиться в органы ЗАГС за получением документов на малыша. Возможно, вы ещё успеете забрать отказной формуляр и без суда. Я так понимаю, мне уже не стоит подавать запрос?

Первое время ощущала, словно все чувства куда-то исчезли – и плохие и хорошие. Злилась на мужа. Повторно заводила разговор, он накричал. Потом Арина слушала свою интуицию – и представляла, а как бы они жили в будущем, забери мальчика себе? Дима бы его не полюбил, разделял бы детей на своего и чужого... Долго ещё она изводила себя мыслями, «а что, если», пока в один момент молоко резко не сократилось в объёме. Саше стало его не хватать. Запасного плана у Арины не было, случилось уже, как случилось. Надо заканчивать загоняться! Пусть всё будет хорошо у того мальчика. Наверняка его кто-то уже забрал в семью, иначе и быть не может. На том и успокоилась. Лишь иногда вспомнит его глазки и курносый носик, и накатит грусть. Сама расстроится, а следом и Саша. Они ведь пока единое целое. Друзья, подпишитесь на канал, ждём вас здесь! С теплом и душевностью, Ольга.

«А вдруг плохие гены? Нам нужны только наши дети» Малыш, которого держала медсестра, жалобно плакал. — Ну что же ты, Настенька, ведёшь себя как чужая? Возьми его на ручки. Красивенький, вылитый ты родился! Носик пуговкой, глазки серые… Эх, отвернулась опять… Что за мамка у тебя изверг? Другая бы давно не выдержала. И в девятнадцать лет можно стать нормальной матерью! Дело же не только в «поднять и накормить» … Дело же ещё в материнских чувствах… Ладно, не плачь. Ой, воет-то, как волчица… Боже… Молчу-молчу. Ухожу… На соседней кровати лежала роженица Арина, кормила своего сыночка Сашу и испытывала почти физическую боль от происходящего. Она ведь сама только вчера родила, и её инстинкты были обострены до предела. — Настенька… милая… ушла медсестра. Да плечом-то не дёргай, повернись. Можно я в детскую пойду, твоего сыночка тоже покормлю? Обоим хватит, им надо-то… Мой вон, наелся, как улыбается, а твой на весь коридор надрывается… Кричит, не могу! Сердце-то как такое выдержит? Что ж он, бедный, с мальства будет животик портить? Ладно-ладно, да убери кулаки-то свои… Знаю, от бессилия ты меня лупишь, не со зла… Арина ушла в детскую. Вопросительно встала в дверях. Медсестра посмотрела на неё, и они, не сговариваясь, обе зарыдали. — Горе-то какое делается на наших глазах! Завтра последний день ей думать дали. Родители Настины ни в какую внука забирать не хотят: говорят, вам хорошо рассуждать. А они на нашу шею сядут. Настя на втором курсе платно учится, малыш до трех лет как минимум дома просидит, пока садик дадут… Дочку, говорят, всем миром тянем, на бабкину пенсию учим, так ещё и не вовремя нам этот плод неудачной любви… Академ что ли брать? Не соглашаются забрать мальца. Отговорили и Настю, хоть она и совершеннолетняя. Зависит от них, деваться некуда… Мы уж не знаем, как их уговорить. Мальчик-то здоровенький. Мы им сбор вещей организовали, сумку на первое время принесли с необходимым. Просветили её, конечно, про осложнения. Только бесполезно это всё. Там мать воду мутит, кто бы подумал, какая женщина чёрствая… Пока Арина кормила отвергнутого малыша, он жадно причмокивал. Медсестра пошла проверить Настю. — Настенька, да куда ж ты перетянулась? Сынок голодный, ему бы твоего молочка дать… а глазки-то чего блестят? Плакала опять? Или температура? Роды тяжёлые были, немудрено… Ох, ох, 37, 5 на градуснике… Выписка откладывается… Будут ли теперь другие дети, неизвестно. Ой молчу, молчу. За Настей приехали родители. — В машину садись. Чего застыла? Куда пошла? К папе? Ой, рыдает она как белуга… Ну ничего, привыкнет. Это послеродовое. Потом забудется, словно приснилось... ****** ...Арине не давала покоя вся эта ситуация, этот мальчик, который словно понимал всю печаль своего положения. Она ходила к нему каждые три часа, вроде Настя передала ей ответственность. Малыш медленно терял веру в счастливое будущее. Смотрел тихо на голубенькую окрашенную стену и не спал, такой маленький… Пришёл к Арине муж, а она поговорить хочет. Сбивается, волнуется. — Дима… Я тут подумала. У нас девушка выписалась молоденькая, сыночка оставила. Хорошенького! Здорового. Папашка-студент от него отказался. Все отказались. Может, возьмём его? Будет наш Саша и мальчик братиками родными расти… Ну что ж, раз он им не ко двору пришёлся. Хочет его мамка молодую жизнь налаживать, учиться, любить, переписать набело судьбу, это её право. А к нам в руки идет маленькое счастье, само. И Саше веселее будет, и мальцу этому поможем. Если честно, я подходила к заведующей. Дело за тобой. Она сказала, разрешение от мужа требуется. Твоё согласие здесь решающее... Дим, ты не против? Арина смотрела на него во все глаза, моргнуть боялась. — А вдруг плохие гены? Нам нужны только наши дети, — чётко ответил он. Арина знала прекрасно. Дальнейшие разговоры закончены. Он не отступит. Когда её выписали, внутренний мир развалился. Она ощущала себя соучастницей чего-то несправедливого и злого. Жестокого.